• Как ­стат­ь со­врем­енны­м ху­дожн­иком­ в Р­осси­и: И­

    Несмотря на то что в России очень мало вузов, в которых можно изучать современное искусство, существует множество школ для тех, кто хочет дополнить свое художественное образование: Школа им. Родченко, институт «База» в Москве, школа при фонде «Про Арте» в Петербурге и другие. Однако первым учебным заведением с современной программой для художников и кураторов был Институт проблем современного искусства, который стал «местом силы» для нескольких поколений российских художников и сформировал вокруг себя сообщество профессионалов. Look At Me начинает серию статей об образовании для художников с исследования: как работает первое в России учебное заведение для будущих современных художников и кураторов.

    В ОДНОМ ИЗ ПОМЕЩЕНИЙ ИПСИ, небольшой белой комнате на чердаке, несколько студентов готовят выставку: кто-то настраивает видео, кто-то соединяет инсталляцию с помощью большого клеевого пистолета, кто-то развешивает фотографии. Все объекты, которые готовят молодые люди, выглядят довольно хрупко. Тема шуточной учебной выставки — «СЕКС, КАК ЭТО МИЛО» — была сформулирована совсем недавно, и студенты подготовили работы-упражнения, некоторые из которых будут дорабатываться уже после открытия. Подготовка прерывается лекцией Стаса Шурипы. Тема сегодняшнего занятия — «Двойник и другой». На его лекциях не принято отвлекаться: большинство студентов и выпускников считают его курс, который называется «История идей в искусстве второй половины XX века», одним из самых интересных. «Я начал формироваться как художник во многом благодаря этому человеку», — вспоминает один из самых известных выпускников ИПСИ Арсений Жиляев.

    ПОМИМО СТАСА ШУРИПЫ в институте преподают Ирина Кулик («Основные течения в искусстве второй половины ХХ века»), Антонио Джеуза («История видеоарта»), Елена Яичникова («Выдающиеся кураторы»), Елена Петровская («Образ и визуальное») и другие критики, художники и кураторы. Каждый год в институт набирают 40 студентов — при этом, по словам Иосифа Бакштейна, на одно место претендуют 3-4 человека. Обучение длится год, занятия проходят несколько раз в неделю по вечерам. Кроме лекций важной частью учебного процесса являются мастер-классы приглашенных профессионалов. Также институт сотрудничает с несколькими зарубежными учебными заведениями — в конце 1990-х и начале 2000-х студенты ИПСИ продолжали учебу в художественной школе Valand в Гетеборге, а сейчас институт дружит с лондонским колледжем Goldsmith и несколькими другими европейскими вузами.

    ИПСИ ЧАСТО КРИТИКУЮТ за очень сжатую программу: «ИПСИ — это скорее база, каркас, на который потом можно „навешивать“ знания», — говорит Жиляев. Неполной программа показалась и Дарье Иринчеевой: «Я поступила в ИПСИ после нескольких лет обучения в Лионской академии, и по сравнению с ней лекции в ИПСИ — это очень сокращенный курс, для меня и академия, и нью-йоркская School of Visual Arts, в которой я потом училась, были настоящей армией».

    С ДРУГОЙ СТОРОНЫ, ИПСИ всегда позиционировал себя не как полноценный вуз, а дополнительное образовательное учреждение, которое помогает студентам найти себя и узнать больше. Если в конце 1990-х ИПСИ был единственным «окном» в мир международного современного искусства, то сейчас для большинства студентов ИПСИ — это сознательный выбор, связанный с желанием познакомиться в первую очередь c нонконформистским искусством и концептуалистской школой. Например, Таус Махачева поступала в ИПСИ после Goldsmith, чтобы изучить российское искусство. Кроме того, обучение в ИПСИ часто подталкивает студентов по-новому взглянуть на свое творчество или попробовать себя в новом жанре. Так, студент этого года Павел Гришин занимался живописью в МГХПУ им С. Г. Строганова, а для студенческой выставки сделал несколько фотографий.

    КРОМЕ ТОГО, МНОГИЕ СТУДЕНТЫ И ВЫПУСКНИКИ ОТМЕЧАЮТ, что для них важны не столько знания, получаемые в институте, сколько общение с другими молодыми художниками. Таус Махачева считает этот опыт очень ценным: «Сейчас я на Венецианской биеннале, и здесь кажется, что искусство — это поставленное на рельсы производство, а в ИПСИ я встретила друзей и единомышленников, которые по-настоящему верят в искусство».

    ОДНАКО НЕЛЬЗЯ СКАЗАТЬ, что каждый курс объединяет группу художников-единомышленников. Во время монтажа учебной выставки Буренков рассказывает: «Для меня главное впечатление от ИПСИ можно описать как фрустрацию от невозможности осмысленного диалога, которого я очень ожидал от курса». Групповая выставка молодого искусства объединена общей темой (она к моменту написания статьи еще не определена) — считается, что так студентам легче работать и выражать себя. Но на самом деле иногда это создает трудности: каждый хочет показать свою новую работу вне зависимости от темы.

    ЖЕЛАНИЕ ВЫДЕЛИТЬСЯ МОЖНО ПОНЯТЬ — групповые выставки призваны дать старт карьере многих выпускников ИПСИ. Например, Таус Махачева рассказывает: «С помощью ИПСИ я вошла в художественный мир — Иосиф (Бакштейн) пригласил меня участвовать в выставке „Практики повседневной жизни. Современные художники из России“ в Calvert22, потом куратор Дэвид Торп пригласил меня участвовать в выставке Quarantania». С другой стороны, пример Махачевой скорее исключение, чем правило. Cтуденты этого года даже хотели подготовить для Artplay проект о конвеерности российского молодого искусства, которое обречено, пока нет государственной поддержки и развитой системы галерей.

    НЕСМОТРЯ НА МНОЖЕСТВО ПРОБЛЕМ, сейчас система современного искусства в России намного более развита, чем в 1990-х. По мнению Иосифа Бакштейна, институт должен меняться вместе с российским арт-сообществом: «Мы будем реагировать на наиболее важные и интересные направления в теории, истории и философии современного искусства и приглашать новых лекторов». Однако кардинально менять или расширять институт не планируется: «Мы дорожим сложившимся форматом — он показал свою действенность», — комментирует Бакштейн.